Казахское слово.Часть 5

Сөз қадірін білмеген өз қадірін
білмейді
Кто слов не ценит, сам себя не ценит.
Казахская пословица

Знакомый журналист из Берлина Вольфганг Сабат просит меня привести хоть один пример из казахского языка, который не имел бы аналога в немецком языке. Глаза его победно, испытующе поблескивают из-за стекол очков. Он уверен, что не может быть такого слова у номадов, которому не нашлось бы адеквата в развитых европейских языках.
Я ему рассказываю о деталях юрты, выкладываю слова: кереге, шаңырақ, уық, түндік, туырлық, үзік, басқұр, бақан, уықбау и т.д. — добрая сотня сугубо этнографических, материально-бытовых понятий. Говорю, что писатель, ученый Акселеу Сейдимбеков посвятил описанию юрты блистательный историко-этнографический очерк, упомянув огромное число специальных терминов. А у историка-этнографа А.С. Муканова есть основательный труд «Казахская юрта». И сколько там юрточных слов-понятий! И ни одно из них не имеет адеквата ни в русском, ни в немецком, ни в других европейских языках. А ведь и юрт бывает несколько: походная (жолама уй), то же — аблайша, еще — қос, шайла, күрке...
Ну, юрта — понятно, — не сдается Вольфганг. — Это нечто типичное для кочевников. Немцы ведь не кочевники. Им юрта не нужна. Ты приведи другой пример.
Ну, возьмем, к примеру, беркута.
Как, как? Беркут? Вас ист дас?
Ну, как бы тебе сказать? Птица, хищник, орел. Адлер.
Ах, зоо? Адлер, альзо! Ну и что?
Подожди. Я еще о юрте не все сказал. К теме «Юрта» можно отнести и различные предметы из войлока, тканные изделия, узорчатые циновки, настенные ковры, вышивки, домашнюю утварь, отделанная резьбой по дереву, инкрустацией костью, росписью и т.д.
- Ладно. С юртой, допустим, ты меня сразил.
Перейдем к адлеру... как ты сказал... к беркуту.
Так вот, начнем с того, что этот самый беркут не встречается ни в четырехтомном академическом «Словарь русского языка», ни в «Русско-немецком словаре». Нет и все! А как воспет беркут в казахском фольклоре! Сколько его разновидностей! Сколько специальных слов-терминов у беркутчи — охотников с беркутом! Сколько слов для беркута разных возрастов!
И ты это знаешь?
Кое-что знаю. Был в нашем ауле беркутчи — старик Абильмажин. Он нас, аульных шалопаев, просветил. А кое-что вызнал из доклада поэта Кадыра Мырза-Али.
—- Интерессант! Давай примеры!
Пожалуйста. Годовалый беркут называется у казахов балапан құс. Двухлетний - қан түбүт. Трехлетний —тірнек. Четырехлетний — тac түлек. Пятилетний —мұзбалақ. Шестилетний – көк түбіт. Десятилетний —барқын. Одиннадцатилетний — баршын. Двенадцатилетний – шөгел.

И все казахи знают эти слова? — любопытствует Вольфганг.
Все, наверняка, нет. Но важно, что эти понятия в казахском языке существуют. А в европейских языках их нет. Придется говорить: «трехлетний адлер», «адлер по пятому году» и т.д.
Но ведь можно привести и обратные примеры, — настаивает германский журналист. — В европейских языках есть, а в казахском — нет.
Конечно, — соглашаюсь я. - В казахском языке нет, например, понятия презерватив. Ну, не пользовались степняки этой штучкой. Приходится прибегнуть к описательному переводу: мешочек для мужского полового органа.
Мы оба хохочем.

* * *

Угощение у казахов — сложный ритуал. Бесбармак — это не просто гора мяса, дымящегося на подносе-табаке. Так это кажется лишь несведущему человеку.

Приведу отрывок из повести «Купы джиды» Абиша Кекилбаева, попутно указав в скобках казахские названия частей бараньей туши.
«Всеведущие старики, зоркие стражи дедовских обычаев, внушавшие несмышленным мальцам святость родственных уз с той самой поры, как они научились сидеть на коне и подавать гостям блюдо с мясом, неизменно твердили: «Запомните раз и навсегда: при угощении самому почетному гостю преподносят тазовую кость (по-казахски: жамбас). Затем наиболее ценным считается лопатка (жауырын). Потом следует лучевая кость (кәpi жілік), потом — берцовая кость (тоқпан жілік), потом — асық жілік. Опаленную и сваренную баранью голову (бас) кладут на первый, главный поднос. Курдючное сало {құйрық май) и печень (бауыр) нарезают тонкими ломтями и распределяют по всем подносам. Десять ребрышек {сүбе қабырға) вместе с мясом на них кладут на первые четыре подноса, при этом шесть подкладывают к двум лопаткам, а четыре — к двум берцовым костям. К остальным восьми частям следует добавить по два ребрышка у ключицы (бұғана қабырға). Грудинка (төстік) полагается зятю, крестец (құйымшақ) — девушке, шейный позвонок (көтен-мойын) — пастуху, требуха (ішек-қарын), почки {бүйрек), голень {сирақ) — женам, служанкам, детям...»
Выходит, непростая наука у степняков — угощение. А главное — сколько слов, наименований, обозначений!

* * *

Примерно тоже можно сказать и о кумысе. Кумыс — не просто напиток из кобыльего молока. Его готовят по-разному, заквашивают, выдерживают в разных кожаных бурдюках, напиток капризный, привередливый, и видов его не один десяток. Кто интересуется — рекомендую прочесть дивный, лирико-этнографический рассказ «Кумыс» Дукенбая Досжана. Рассказ этот переведен на многие языки мира.
Кумыс надо уметь готовить на все случаи жизни. Надо знать, для кого и чего готовишь: для батыра, для влюбленного или косаря-пастуха. На свадьбу или для поминок. Для утоления жажды или для наслаждения, удовольствия гурманов. Знать, из какого молока, от какой кобылицы.
В рассказе Д. Досжана молодой казах спрашивает у мастерицы-кумысницы:
«А почему вы не доили смирных, старых кобылиц?»
«У старых молоко закисает скорее, и вся сила у такого кумыса наверху, вроде бы в сливках. А кумыс из молока молодых кобылиц обретает настоящий вкус и силу только на третьи сутки. Он и есть самый целебный. Какая кобылица — такой и кумыс. Если от молодой кобылицы — человек словно молодеет».
Готовить кумыс — священнодействие.

«Тихо стало в юрте. Даже молоко в турсуке не булькало. Ак-тате качала турсук на коленях так долго, что, я видел, начала уже задремывать. Потом, очнувшись, приподняла угол текемета-кошмы с узорами, положила турсук на сырую землю, на пожелтевшую редкую траву и тщательно укрыла сверху. Кумыс так и должен был выдерживаться, дозревать — согреваться сверху и охлаждаться земляной сыростью снизу».

А из какой посуды следует пить кумыс? Тоже ритуал.

«Уж так издавна повелось, что разным людям подают кумыс в разной посуде. Простому человеку — в кесе. Случайным гостям, путникам — тоже. Обжорам и торгашам наливают в большую деревянную чашу — тостақ. Ведь для них главное - залить толстое брюхо. А вот дорогим друзьям подают в расписанных, средней величины чашах — зеренах. Правда, и зерены бывают разные. Вот этот выточил из урючины и расписал золотом знаменитый мастер Акадиль. Влюбленным предлагают кумыс в изящных көзе — маленьком узкогорлом сосуде с золотыми каемками. Из отделанных серебром көзе пили акыны-певцы, тонколицые щеголи - сері. Батырам и борцам-палуанам обычно подносили кумыс в высоких кувшинах».
Этнография — этнографией, но за каждым этнографическим описанием стоит огромное лексическое богатство.

* * *

Напомню казахские названия оружия и доспехов. Несомненно, поучительный материал, свидетельствующий о лексическом многообразии.

1. Виды кольчуг: бадана, берен, жалаңқат, зере сауыт, көбе, кіреуке, кқаттама, торғауыт.
2. Шлемы: бетбейнелі дулыға, көбе дулыға, қаттама дулыға, кұрама дулыға, темір қалпақ, темір телпек.
3. Легкие защитные панцири (кежім): бөреңгілі кежім, зере кежім, көбеккежім, қаттама кежім, қияқ кежім.
4. Оружия стрельбы: мылтық (фитильное ружье), садақ (лук).
5. Режущее оружие: алдаспан, қылыш, сапы, семсер.
6. Колющее оружие: найза, cүңгі.
7. Секущее оружие: айбалта, селебе.
8. Бьющее оружие: шоқпар, сойыл.
9. Казахские нагайки: құмшы, дойыр, дырау, дода.

Разумеется, все эти виды имеют русский адекват. И, разумеется, большинство ныне вышли из активного употребления.

* * *

Еще одна национальная особенность. Приведу сцену из романа Жусупбека Аймаутова «Акбшек»:
«Ну, а где сейчас твой муж?»
«По службе перевелся в другой город. Уже два месяца, как нет от него вестей».
«Детей от него рожала?»
«Был выкидыш. Один ребенок умер по нашей вине».
«Как зовут мужа?»
«Грех ведь. Как скажу?»
«Какой грех, милая? Предрассудки все. Назови смелее!»
«Имя его — то, что надевают на шею коня». «Хомут, что ли?» «Нет, то, что выше». «Дуга?»
«Да, оно самое». «Ну, и наградили имечком!»

Такой вот разговор. А все дело в том, что по стародавнему обычаю казашка не имеет права называть по имени мужа, деверя, свекра. Это неприлично, предосудительно, грешно. Выйдя замуж, казашка вынуждена всех деверей называть описательно, придумывая ласковые, почтительные прозвища. Мужа она называет: «Хозяин этого дома», «человек этого очага» или «отец моего сыночка», «моей доченьки», или еще как-нибудь. Но ни в коем случае по имени.
Правда, сейчас эти правила далеко не столь строги. А в городских условиях и вовсе не соблюдаются.
Многие полагают, что единственный казахский народный инструмент — домбра. Существуют уничижительные строки: «Одна палка - два струна, мұның аты -домбыра» (Сам слышал в Таразе и Шымкенте). Это одна из распространенных глупостей. Музыкальных инструментов у казахов множество: домбыра (много видов — двуструнные, трехструнные, ширококорпусные, двухсторонние, с полым грифом, шинкильдеки), уілдек, сазген, желбуаз, желқобыз, даңғыра, дабыл, дауылпаз, шындауыл, керней, дулыга, дүңгіршек, тоқылдақ, асатаяқ, адырна, шартылдауық, сақпан, сырнай, кепшік, жетіген, бұғышақ, шың, шаңқобыз, ауызсырнай, қамыссырнай. (См. Джанибеков У. «Эхо». С. 248).
Описание старинных музыкальных инструментов можно найти в трудах А. Левшина, Ч. Валиханова, И. Георги, Г. Потанина, С. Рыбакова, Р. Сазонова.

* * *

Истинно казахская речь похожа на причудливые узоры на домотканном ковре. Казах не говорит прямо, плоско, серыми ремарками, однозначно, в лоб, он предпочитает речь эмоционально окрашенную, многослойную, витиеватую. В «Пути Абая» Мухтара Ауэзова читаем: «По старому обычаю аксакалов, отец говорит иносказательно, намеками и кружит над целью своей речи, как ястреб».
Очень тонко подмечено.

Вслушайтесь в экспрессию устной речи героев «Пути Абая»:
"Ел аузына қақпақ болып көршi. Bipaқ ол қолыңнан келмейді. Ендеше, не ер бол да, ақта! Немесе илан да жазала! Тек, жарыктығым, дүмбілезінді көрсетпе, былқыл-сылқылыңды аулақ әкет".
Напористо, упруго, энергично.
А в русском переводе это воспроизведено так:
«Попробуй заткнуть рот всему народу! В силах ты сделать это? Так будь решительным до конца: осмелься оправдать его. Или оправдай, или осуди! Только, дорогой мой, не топчись на месте!»
Формально, может, и близко. Но нет ритмичности, динамизма, строя речи, характерных для оригинала.
Казах любит, чтобы в речи была «изюминка», некая загадочность.
Проиллюстрирую сказанное примером из сказки об Алдаре-косе. Помните, между ханом и Обманщиком состоялся такой диалог:
«С каких пор холм покрылся снегом?»
«Пожалуй, с четверть века».
«Двумя еще владеете?»
«Владею ныне тремя».
«Как относитесь к дали?»
«Даль мне близка».
«Как относитесь к ближнему?»
«Ближнее мне далеко».
«С сорока возьмете по одной?»
«Если на то будет ваша воля».
«Тогда берите заранее».
«Могу взять и потом. Надеюсь, не обманут, мой повелитель».
Нукеры ничего не поняли из этого разговора и попросили Алдара разъяснить его суть. И Алдар сказал:
«Хан поначалу спросил: «Давно ли холм покрылся снегом?» Это означало: «Давно ли побелела ваша голова?». И я ответил: «Уже четверть века». Потом хан спросил: «Владею ли я двумя?» Означало это: «Крепко ли я стою на двух ногах?» Я сказал: «Владею тремя», то есть, «Хожу с палкой». «Как относитесь к дали?» — спросил хан. Смысл: «Хорошо ли видите издалека?» Я сказал: «Даль мне близка», значит: «Далекое вижу хорошо». Хан поинтересовался: «Как относитесь к ближнему?», то есть, «Как видите вблизи?» Я ответил: «Ближнее мне далеко». Означает: «Вблизи вижу плохо». Хан догадался, что вы все из нашего разговора ничего не поняли и что потом все равно придете ко мне за разъяснением, а потому спросил: «С сорока возьмете по одной?», что означало: «Возьму ли с каждого из сорока нукеров по одной лошади?» Вот и вся разгадка».
Вообще передать подлинный казахский речестрой на других языках крайне сложно. Нередко — невозможно Это вам не слова перекладывать с языка на язык.