"Племя младое". Глава пятая Часть 15

— А подумать пора... — сказал Карпов. — Согласен с Касымовым. II пора решать! Решать, товарищи, застарелый проклятый вопрос о джуте в нашем кочевом животноводстве. Как ни странно, факты говорят: к джуту мы прижились. Падеж скота в нынешнем году не новинка. В позапрошлом году, четыре года, десять лет назад разве сто не было? Если мы смиримся с этим горьким обыкновением, мы партии, народу не нужны. Чем мы гарантированы от джута будущей зимой, через пять лет — и так до бесконечности? Ныне в марте выпало небывало много снега. Л в прошлом были случаи, когда, наоборот, снега не было вовсе и скот погибал от жажды. Выходит, есть снег — джут, нет снега — тоже джут. Уповаем на волю божью, но и сам аллах не в силах нам угодить. Пошлет снег — обижаемся, не пошлет — тоже скулим. Надеемся! А если не на боженьку, а на себя? Не пора ли?.. Мы выращиваем сотни тысяч овец. Сотни тысяч! Скот породистый, племенной. Нет более стойкой и выносливой овцы, чем каракульская. Она не требует стойлового содержания, живет на подножном корму, на степных пастбищах, под открытым небом. А ведь она в прямом смысле золото! Тонкорунная, правда, любит, чтобы ее на руках носили, укрывали в кошарах. Но и она золотое руно Казахстана... Могут сказать, что наше хозяйство унаследовано от века. Это не химия или физика двадцатого века, овцы! Но ведь и хлеб и хлопок нам завещали деды. Л времечьо-то новое! И хозяева мы новые. В наших Руках фантастически широкие и щедрые земли пастбищ: степи, пески и горы. Наше дело обжить их с умом, по-хозяйски. Вот по этой части
мы слабы — просчеты, ошибки непростительные! До каких же пор, товарищи? Если земли наши кормят скот, наш долг содержать эти земли, как кормящую мать. Иначе мы не поставим животноводство по-государственному, по-новому, как поставили, скажем, энергетику, машиностроение... Что же конкретно необходимо? Я бы сказал, три азбучных условия. Они всем очевидны. Первое — вода. В песках надо добыть обильную воду из-под земли. Второе — дороги. Как бы дорого они ни стоили, мы должны проложить и построить такие дороги, по которым летом и зимой могла бы беспрепятственно пройти машина. Третье — кров. Скоту нужны кошары, а людям не вольчьи норы, а постоянное налаженное человеческое жилье.
Ахан Султанов налил из графина воды, пододвинул стакан Карпову. Тот поблагодарил кивком головы.
— Иные по сей день говорят: «Казахи, мол, привыкли... Чабаны и зимою в мороз могут жить в войлочных юртах. Десятки поколений так жили...» Надо положить конец этой лживой сказке! Так жить нельзя. При двадцатипятиградусном морозе казашка мать и ребенок, казах и даже закаленный чабан, намаявшись за день в степи с овцами, ночи напролет дрожат от стужи — никакие ватные одеяла и кошмы их не согреют. И так из года в год. Видали вы когда-нибудь, чтобы ребятишки в степи играли в мяч на морозе? Или катались бы на санках? Не видали и не увидите, потому что они намерзлись за ночь. Нельзя больше терпеть, чтобы женщины рожали детей в холодной юрте или фанерном балагане. Нельзя больше терпеть, чтобы ребенок рос в лачуге, где ему и его родителям, отдающим столько труда уходу за скотом, дым костра выедал глаза. Нужно, чтобы у чабана — зимой ли в песках, летом ли в горах — было теплое жилье, где можно и печь затопить и помыться. Солдат на фронте роет окоп, а по-іом землянку! Юрта годится только как временное укрытие, так сказать, на марше, во время перекочевки с зимнего пастбища на летнее. Мы говорим, что борьба за овец должна начинаться с заботы о человеке. Это наш закон. Тот, кто твердит «юрта, юрта, хватит и юрты», мирится с отсталыми, консервативными, допотопными взглядами, кривит душой и не думает о человеке. Это взгляд бая на батрака. Нам он не к лицу.
В зале стояла строгая, почти торжественная тишина. Затаив дыхание, коммунисты слушали своего товарища, который с такой болью и с такой партийной резкостью гозорил о том, о чем не говорил еще никто до него. Еримбетов и Жайлыбеков не сводили с Карпова восхищенных глаз. «Эх, — думал Алим, — какой человек! Какой нужный человек...» А Ахан Султанов уже не в первый раз отмечал, что Карпов излагает его собственные мысли. Бее это долгими годами мучило самого Ахана, но работал он по-прежнему, как уже повелось. Конечно, было время — и руки не дотягивались, и духу не хватало. А гзперь пора, пора. И думать и решать! Спасибо, Нил Петрович, за урок. Школа у тебя ленинская.