Халимульдин Акентай

Поодаль, метрах в тридцати, валялись несколько фашистов. Еще дымилась земля. Попова не было видно. И тут только она обратила внимание, что не стало гранат, лежащих рядом с нею. Она поняла вдруг сразу все: «Это Сашок рассчитался с гитлеровцами гранатами... Но где же он? Где Сашок?.. Погиб?» Она оставила пулемет и быстро поползла по мокрой, развороченной земле, но вот до ее слуха донесся слабый стон.

Капитан Кучин был смертельно ранен. Пулемет его замолчал.
Маншук, передав свой пулемет Попову, поползла к Кучину. Он был ранен в голову. Она перевязывала ему голову, а капитан то терял сознание, то опять приходил в себя и подавал команду:
— Огонь!.. Удержать высоту!..— кричал он в ярости. Так погиб мужественный командир пулеметного батальона.
И здесь, как беркут в ярости, появился его начальник штаба капитан Какабай Сулейменов:
— Отомстим, солдаты, за командира! У-р-а-а!—прокричал громко капитан.

Ночь кончалась, наступал день, а с ним опять кровопролитные бои. Туман совсем рассеялся, и стало проглядывать хмурое, невеселое солнце.
— Что день грядущий нам готовит?— произнесла Маншук. И сама же ответила:— День, не знаю что, а вот утром, наверняка, полетят на нас стаи стервятников.

— Это хорошо! Очень хорошо! Но у них очень много про запас войск всяких,— говорил смело пожилой солдат, крутя своего «козлика».— Они ужо, вот чуть светать станет, начнут на нас кидаться, как собаки, спущенные с цепи.
— Прав ты, солдат! Очень прав! Но мы с вами должны удержать высоту. Нам скоро подмога придет, обещал штаб армии, а пока поторапливайтесь оборудовать окопы по-нашему. Товарищ капитан, просмотрите все огневые точки и помогите советом.
Идя по окопу, Баймульдин увидел Маншук и Попова. Сразу же спросил:
— Вас только двое?
— Да, товарищ подполковник.

Подполковник задержал свое внимание на майоре Айнагулове и приказал ему:
— По мере нашего продвижения подталкивать свои орудия на высоту, занять позиции и быть готовым встретить врага, который определенно бросится в контратаку с танками и пехотой.
— Капитану Шидерову своими минометами отсечь пехоту врага от их танков и не дать возможности двигаться на высоту.
— Вопросы есть?— спросил подполковник, окидывая всех своим зорким взглядом. Офицеры молчали.

Приближался рассвет, а помощи все не было. Чуть забрезжил рассвет, враг начал артиллерийский обстрел станции с высоты сто семьдесят три, семь, а еще попозже подошел бронепоезд со станции Новосокольники. Целый час враг долбил по станции. В полутьме над окопами, где находились автоматчики, летели бронебойные, раскаленные добела снаряды и малиновые головешки— осколочные. Через некоторое время на станцию уже двигались восемь танков, а за ними бежала пехота.

Уже много суток идут кровопролитные бои вдоль железной дороги. Освобождена станция Трушково, деревни Заиванье, Мосеево, Кисели. Шаг за шагом мы продвигаемся к станции Изоча.

Остальные «юнкерсы» сбросили свои бомбы куда придется, большая их часть попала на их траншеи, и кинулись назад. Наши «ястребки» еще несколько минут сражались с немецкими «мессерами», сопровождающими бомбардировщиков. Над нами буквально клокотало небо.
Два «мессера» полетели вниз, пронзая людям уши своим страшным воем. Фашисты выбросились на парашютах из горящих самолетов, но не долетели до земли, их прикончили наши пулеметчики в воздухе.
В этом бою были подбиты и два наших «ястребка».
— О... Ох, гадюки! Подбили-таки наших «ястребков»,— громко кричали и тяжело вздыхали наши солдаты.

Лейтенант Темпенков и пулеметчики удивленно разглядывали ее.
— Что это с тобой?— спросил лейтенант.
— Что?—в свою очередь спрашивала она. Она не видела кровь на своей шинели.
— Вот этот твой вид?— он пальцем показал на пятна крови.— Ты ранена?
— Нет, товарищ лейтенант. Я делала сейчас перевязку раненому артиллеристу... Здесь недалеко...
— У артиллеристов есть санинструктор...— категорично сказал лейтенант.
Простите, не могла я так... ведь он много крови потерял бы и погиб, а я здесь рядом....— говорила взволнованно Маншук, ведь с кровью жизнь уходит...

Лейтенант Темпенков и пулеметчики удивленно разглядывали ее.
— Что это с тобой?— спросил лейтенант.
— Что?—в свою очередь спрашивала она. Она не видела кровь на своей шинели.
— Вот этот твой вид?— он пальцем показал на пятна крови.— Ты ранена?
— Нет, товарищ лейтенант. Я делала сейчас перевязку раненому артиллеристу... Здесь недалеко...
— У артиллеристов есть санинструктор...— категорично сказал лейтенант.
Простите, не могла я так... ведь он много крови потерял бы и погиб, а я здесь рядом....— говорила взволнованно Маншук, ведь с кровью жизнь уходит...

Пулемет Нуркена Кусаинова сразу же подал голбе. Он заливался на всю ленту, бил прямо по центру немецкой обороны. Слышно было и равномерное стрекотание пулемета на левом фланге. Это вел огонь расчет сержанта Грабова.
Все продвинулись на несколько метров,по вот с левого дзота тяжело и глухо задолбил крупнокалиберный немецкий пулемет. Бьет зло, вдоль всей нашей цепи, а вторит ему еще второй вражеский пулемет.

Вскоре я уже не бежала, а только ползла рядом с проводом и держала его в левом кулаке. Вот воронка, а линия связи прерывалась здесь. Я соображала, что делать. Один конец держала в руке, а второй был где? За воронкой? Или в самой воронке? Придавив этот конен большим комом замерзшей земли и пригнувшись, обежала воронку. Стала искать второй конец. Нет его. Легла на живот и стала рассматривать все вокруг. «Здесь перебит провод...»—думала я. И тут увидела убитого телефониста. Он лежал недалеко от воронки у куста орешника. Сердце мое, казалось, остановилось, вся замерла от страха.

Старший сержант Кабыш Мусин со своим отделением разведчиков ночью двинулся по лощине, через болото в обход деревни, в тыл вражескому гарнизону. Враг считал болото непроходимым и был спокоен за тыльную часть деревни.

Только что отбили восьмую атаку врага. Перестали бомбить и фашистские стервятники. Солдаты, уставшие, измученные до невозможности, как-то расслабились. Многие, навалившись на сырые стены окопа, спали.
Еще один тяжелый день был на исходе.

К вечеру начались ожесточенные бои в районе озера Воротно. Укрепленные узлы сопротивления по восточному берегу озера прикрывали город. Разрозненные группы врага, собрав все силы, встретили наши наступающие подразделения бригады сильным огнем пулеметов и минометов. Наши артиллеристы и минометчики обрушили тоже на них шквальный огонь и заглушили его огневые точки.