Драма

Танеке. Путаешь, парень. А где Нуркан и его люди? Где каратели?
Ж у м а ж а н. Все на поминках до одного! На том самом месте, где вы его кокнули, волостного-то... Это, оказывается, тут недалеко, рукой подать! Жузтайлак собрала всю родню, хочет сотворить молитву по закону, как в Коране написано...
Жунус. И говорят, якобы казачья сотня уходит своей дорогой. Вроде бы в Коксуйскую волость, на отдых, для переформировки.
Жумажан. Ага... на отдых... я и говорю... До весны никого пальцем не тронут...
Танеке. До весны? Вдруг сразу тишь и гладь!

Каменные Копья. Последняя стоянка Жантаса. Лужайка. Серые груды камней. В глубине высокая островерхая скала. Вдаль уходит цепь таких же скал. У подножия скалы черный след от костра. Треножник, чугунный закопченный казан. Рядом лежат кошмы, одеяла. Тут же пирамйдон составлены ружья.
На лужайке собрались Ж а н т а с, Танеке, Мугалим, Муржан, Саруар, Дильда, Волокодав и Гончак.
Танеке (указывает в степь). Гляди, опять... точно суслики в половодье...
Жантас (машет рукой). Э-rekl Сюда идите, сюда!
Входят старик и старуха, беженцы.

В горах. Под вечер. Лагерь повстанцев. На скалах дозорные с пиками, увенчанными флажками, с секирами, изредка ружьями. Костры. Вдали поют, Крики. Молодые джигиты упражняются в фехтовании, в борьбе.
Вбегает Шатакан, за ним Жунус.
Шатакан (кричит). Эй, новость, новость! Великая весть! Манифест! Слушайте все... Сам волостной сюда едет оповестить, обрадовать народ! Слышите — едет!
Шатакана окружили джигиты.

Двойная юрта волостного управителя. Жузтайлак, Кыдыш,
Нуркан,
Входит Дильда.
Дильда. Благодаря богу... едут! Только Майкана, света нашего, не видать. Или я ослепла, старая дура?
Все спешат навстречу прибывшим и возвращаются, сопровождая Казанцева и подъесаула Семенова.
Казанцев. А где же Майкан? Он хотел нас встретить в ауле— поехал горной тропой.
Нуркан. Не может быть! Жузтайлак. Что он сделал, безумный!
Дильда (в сторонке). Стало быть, ему нечего бояться, коли он не побоялся, отец наш родной.

В городе. Купеческий дом, обстарленный по-европейски. Открытые окна ведут в сад, густой, цветущий. На столе винные бутылки, рассыпаны карты. Казанцев и Жузтайлак.
Казанцев. А вот кого люблю, грешен м-да.. Сто верблюдов — в одной даме-с. а? Люблю этакое свинство!
Жузтайлак. И мы вас любим, господин. Кушайте на здоровье. Мы, слабые, узнаем мужчину по аппетиту... (Казанцев польщен, хохочет.) А если склонится к нам ваше ухо, я вам назову... тех бунтовщиков, моих оскорбителей!

В юрту врываются Жантас, Танек е, Волкодав и Гончак. Следом протискиваются Муржан и Саруар. Сбоку жмется Ж У м а ж а и. За ними плотно сгрудилась толпа.
Н.у р к а н. Что за бесчинство! Назад, скоты...
Т а н е к е. Коли хватят тебя за ляжку волчьи зубы, ступишь не то что на почетное место, а и на могилу предка. Будет с нас того, что мы долю свою несем на горбу, как святыню... (С достоинством.) Привет вам, почтенный Какен-мирза.
Кыдыш. А я-то думал, кто этот разъяренный? Гляжу, опять ты... колченогий!

Двойная юрта волостного управителя, богато убранная коврами и сюзане. Варшавская кровать с никелированными шарами. На белых подушках полулежит адвокат Какен в белой сорочке, черной жилетке, играет часами с золотой цепочкой. Рядом с почетным гостем К ы д ы ш. Нуркан, взбалты-вая, разливает кумыс.
Жузтайлак сама подносит пиалу Какену.
Какен. Невероятно, чтобы казахи в своем родном ауле... обидели пас, жену волостного!
Жузайлак. Ах, Какен... Борсаки, немытые морды, обляпанные копыта...
К а к е н. Но кто же, кто их так разъярил?
Ж у з т а й л а к. Для меня все бараны одной масти.

Ж у н у с (подслушивал, прячась за кустами). Кого отметила, кого избрала... надменная, гордая, недосягаемая... Везет же пастуху, голодранцу! Врешь, голову сложу, но — у нее на груди... (Убегает.)
Жузтайлак. Смейся и ты надо мной, учитель. Из пыли, из праха степного его подняла, возвысила... И так меня унизить!
My га л им. Дорогая моя... Плохо вы объяснились. То ли случается в молодости! Кто из нас, смертных, не понимает, чего стоит один ваш благосклонный взгляд?
Жузтайлак. Ты слышал, как он меня оценил. Под ноги швырнул любовь мою.

Лужайка близ аула волостного управителя. Кусты, низкорослые деревца, родник. Жузтайлак на прогулке. Блестят ее кольца, браслеты, серьги. За ней идет с кумганом М у р ж а и.
Ж у з т а й л а к. Ну, барышня-недотрога, ты что ж молчишь? М у р ж а н. Что мне вам сказать? Жузтайлак. Онемела от счастья!
М у р ж а н. Ах, тетенька, милая, не у вас,ли я выросла? Старшей сестрой вас почитала...
Жузтайлак. Недостойная! Будет тебе ломаться! От кого ты нос воротишь? Закружилась у тебя голова в нашем ауле. Как возомнила о себе! Мое слово — судьба твоя.